Меню

Нет здесь никакого кота



Нет здесь никакого кота

Отправка файла на сервер

Поздравляю всех с выходом во второй этап Премии Рунета!! Так держать!

Для создания котоматрицы не нужно иметь каких-то особых навыков, все очень и очень просто!
Итак, для создания котоматрицы потребуется:
— фотография с любым смешным животным;
— немного фантазии и юмора.

Как создать котоматрицу:
— берем смешную фотографию;
— накладываем на нее смешной текст и. готово!

Сегодня:

  • новые пользователи: 0
  • создано котоматриц: 0

Chempi 2328
Tip-Top 2016
urzal90 1639
EleEshly 1615
Freede 1538
swetyk 1502
ММГ 1248
stanva67 1219
papasha 1154
ogora 1122
LILIYA27 1121
chonkin 1119
raso 1117
eBOSCH 1112
vedynia 1010
Элефант 966
TIK 958
Лучик_солнца 871
Кошкарус 868
GoiDenLilia 845

Фемина 47769
Лучик_солнца 21995
starУХa 19275
Olli_Oss 18167
Нина 17168
vl 14589
Angel 14544
LILIYA27 14034
Котолюбитель 13905
Элефант 13081
Дусенька 12457
nicolos45 12447
kotofej-timofej 12036
Светланка 11919
Квитка 11877
кузяябрик 10016
sherry-diana 9300
Стеша 8482
RuDasha 8450
гингива 8156

Источник

«Я в эфире, я не кот»: адвокат из Техаса, внезапно ставший интернет-сенсацией

«Я не кот» — как адвокат случайно включил фильтр с печальным котиком

Техасский юрист Род Понтон прославился на весь мир в роли грустного котика. Ролик, на котором он оправдывается перед судьей окружного суда за то что пришел на заседание в Zoom с включенным «кошачьим» фильтром, стал сверхпопулярным.

Адвокат рассказал Би-би-си, как справляется со славой.

«Я здесь, в прямом эфире, я не кот», — эта фраза, произнесенная на виртуальном заседании техасского суда сделала юриста Рода Понтона знаменитостью.

«Я вижу», — отвечает Понтону судья.

«Я готов продолжать», — произносит с экрана голосом Понтона белый котенок с огромными глазами.

Ролик, в котором судья терпеливо объясняет адвокату, что у него включен фильтр, а тот, в образе белого опечаленного котенка, сбивчиво и виновато объясняется, собрал миллионы просмотров за сутки.

«Я вообще не знал, что Zoom может превратить меня в кота, а это, в свою очередь, — сделать интернет-знаменитостью, но это произошло, причем за считанные часы», — сказал он в разговоре с Би-би-си.

Понтон объясняет, что воспользовался компьютером своей ассистентки, а фильтр включился неожиданно во время конференции. Теперь он пытается привыкнуть к неожиданно свалившейся на него славе.

«Я включил Zoom, все было хорошо, на экране было мое лицо, и я вместе с судьей был в комнате ожидания. Но потом, когда судья объявил наше дело, я исчез, а вместо меня появился кот, изрядно меня, конечно, удивив», — рассказал юрист Би-би-си.

Видео выложил в соцсети председательствовавший над делом судья Рой Фергусон с рекомендацией юристам проверять настройки фильтров.

Понтон уверен, что судья смог войти в его положение.

«Думаю, каждый, у кого когда-нибудь были проблемы с Zoom или с компьютером, понимает, что такие вещи происходят», — говорит он.

Юрист говорит, что получил огромное количество сообщений и звонков, и признается, что сначала его это обеспокоило.

«Но в Техасе есть поговорка — «зубную пасту не загнать обратно в тюбик». Если уж я стал интернет-сенсацией, то остается только смеяться над собой вместе со всеми», — говорит он.

Что это за фильтр?

До сих пор не вполне ясно, как именно адвокат оказался в образе расстроенного кота.

Тем временем в интернете люди делятся историями о том, как им портил жизнь злополучный фильтр, который, судя по всему, даже не встроен в Zoom.

Еще в 2010-м и 2013-м годах в сети появлялись рассказы пользователей, у которых на экране во время конференций неожиданно появлялся кот.

Пользователи связывали это с пакетом программ Live Cam Avatar — фильтров, встроенных в ПО камеры на старых ноутбуках Dell.

Сходство фильтров заметил твиттер-пользователь Chembark, профессор-химик по имени Пол Брахер.

«Вот моя история о том, как в 2012-м году я провалил собеседование на должность профессора из-за того же кота», — написал он.

«В день собеседования я сел в своем кабинете, надел рубашку, включил «Скайп» и начал ждать звонка. Когда я ответил, некоторое время мой видеострим выглядел нормально, а потом сменился вот на это», — писал ученый в 2013 году, прикладывая фото все того же котика.

«Я ясно видел научный комитет, но его члены вместо меня наблюдали расстроенного котенка, — сетует ученый. — Что еще хуже — когда я говорил, рот у кота открывался и закрывался».

Фильтр никак не отключался. «Что происходит? Моим компьютером никто больше не пользуется, и я был уверен, что не менял никаких настроек в Skype. Два месяца назад все работало отлично», — делился впечатлениями блогер.

Примерно через три минуты научный комитет предложил выключить видео, и провести остаток интервью по аудиосвязи. «Мне показалось, все прошло хорошо. Очень хорошо», — пишет ChemBark.

Проведя небольшое расследование, блогер установил, что фильтр выводит на экран утилита, входящая в базовый пакет ПО камеры на ноутбуках Dell. Она называется Live Cam Avatar, удалить ее можно через меню «установка и удаление программ» в Windows.

Судя по всему, на отдельных ноутбуках Live Cam Avatar все еще установлен, и именно он принес Роду Понтону внезапную славу, отмеченную среди тысяч комментаторов даже официальным котом Даунинг-Стрит Ларри.

«Интересно, есть ли в Zoom фильтр, который превращает котов в адвокатов?» — задается вопросом он.

Источник

«Здесь нет кота»

Сегодня ночью, сбежали спать к родителям домой.

Но для начала, немного предыстории, 26 августа вместе с женой съехали от родителей. В первую ночь, в 5 утра, проснулся от непонятного шума, как будто кто-то бьет кулаком по стенке с периодом в 15-20 секунд. Разбудил жену с вопросом: «Ты тоже это слышишь?» Она очень трудно просыпается обычно и не сразу поняла что происходит. В этот момент был звук вроде того, как в туалете крышка унитаза сама закрылась. Пошел, проверил, крышка закрыта. Вспомнить закрывали мы её или нет, не смогли, поэтому и забили на это. В общем, в эту ночь я так и не заснул.

Наступил понедельник, я был в отпуске, жена ушла на работу. Примерно к 9 утра я проснулся, помылся, налил чай, сел за комп, включил PUBG. К 11 почувствовал, что нужно в туалет. Угадайте, что произошло, когда я подошел к туалету?) Дверь. Чертова дверь туалета закрылась изнутри. Для примера у нас дома стоит примерно такой замок, как на картинке ниже, и вот этот замок сам по себе провернулся и дверь закрылась. Чтобы убедиться, что я не съехал с катушек, я позвонил другу с просьбой приехать посмотреть как её открыть. В этот момент в гости к родителям приехала тётя. После звонка «приходите, посмотрите, где я живу» она пришла к нам домой, а потом я уже рассказал про туалет. В общем, так появились два свидетеля «самозакрывшегося» туалета.

Теперь немного о нашем коте. Котенку два месяца и он очень любить играть. Грызть провода от телевизора, бегать по дому как спринтер и не вписываться в поворот, точить когти об диван и занавески в 3 часа ночи в этом весь он. Если ночью твоя нога вылезла из-под одеяла, будь уверен кот увидит это в какой бы комнате он не находился, и попытается укусить и поцарапать ногу во что бы то ни стало. Кот обычно спит с нами, но если начинает кусать нас во сне, мы выгоняем его из комнаты. Вот кстати он.

Этой ночью, жена легла спать примерно после 10. Я смотрел телевизор. В какой-то момент увидел, что кот начинает делать попытки играться с ногой спящей жены, и я выгнал его из комнаты на кухню, закрыв за собой дверь. В 12 ночи жена начинает дрожать как будто у нее температура под 40, бужу со словами «Что с тобой?». Она опять тяжело просыпается, и говорит что ей плохо. В этот момент, появился звук того, что кот играется с проводами от телевизора.

Жена: «Ты что кота не выгнал что ли?»

Я: «Здесь нет кота»

В итоге с такими лицами ушли спать к родителям домой.

Найдены дубликаты

Самозамыкание таких замков обычное дело так-то.

Наша уже шкаф-купе открывает сама. еще не все обоссала

Не ссы. Кот бы первым сыбался. Фильмов пр приведения что ли не смотрел?

Если боишься барабашек, то терпи кота.

Замок с картинки открывается элементарно за секунду -)

Ну да, надо просто повернуть эту хреновину по центру )

Ночи-ночи!

Рюкзак

Помощь черного кота

Было это пару лет назад. Давно я хотел увидеть Стамбул, а тут как-то раз увидел недорогие билеты — решился. И даже коллегу с работы подбил.

Полетели. Как водится, все достопримечательности малость исходили. В один из вечеров решили посмотреть одну из крупнейших мечетей Стамбула — Сулеймание. Дошли, посмотрели, даже посидели внутри.

Выходим. И тут мне товарищ заявляет, что уж очень хочет в хамам турецкий. Дескать, хочу заценить. Вон говорит, тут недалеко баня есть. А у меня ни настроения, ни сил, ни желания.

Решили в общем разделится. Он в хамам, я в гостиницу.

Иду по улице. Уже стемнело, но фонари горят, и в окнах свет. Навигатор в телефоне тоже вроде показывает, что двигаюсь правильно. А дорога будто бы и не кончается. Вдруг понимаю, что куда-то не туда забрел. То-ли свернул не туда, то ли обратно повернул как-то. И сколько не пытаюсь по навигатору понять где и куда идти: только хуже становится. Шаг делаю показывает, на север стрелка, еще шаг на юг. Ну думаю, телефон тупит.

Пока с телефоном возился, вдруг понимаю, что фонари с улицы исчезли. Освещенные окна тоже пропали. Ну думаю, чертовщина какая-то. Фонарик на телефоне включил, пытаюсь хоть дорогу освещать, чтобы не споткнуться. И улицы такие пошли, будто никто не живет. Будто вымерло все кругом. А я все иду и иду.

А на самого такой страх напал, что и не описать. Такое ощущение, что иду уже много часов, но как будто и на месте стою. Ничего не видно, кроме темных силуэтов домов. Тишина вокруг. Ни одной живой души. На небе ни луны ни звезд, этакое черное покрывало.

В голове одна мысль — ну все пропал я, никогда не выйду, буду вот так идти пока силы есть, а там просто упаду и будь что будет.

Вдруг. Глаза в темноте светятся. У меня мороз по коже. Кот, черный такой. Худющий. Смотрит на меня в свете фонарика. Я на него. Он не мяукает, и я молчу.

Вдруг кот повернулся и засеменил куда-то. Думаю — была не была, за ним пойду. И рванул за котом. А тот с хорошей скоростью идет, но время от времени на меня поглядывает, будто спрашивает «ты там успеваешь за мной?».

Ну, буквально, пять минут в таком темпе двигались. Бамс — впереди, освещенная улица, вот тебе и фонари, и окна. И люди еще гуляют праздно. Кафешки работают и музыка отовсюду.

Я смотрю на кота, в голове одна мысль — спасибо!. Кот последний раз на меня озирается. И обратно развернулся — откуда мы с ним пришли. И поминай как звали.

Меня как начал озноб бить после пережитого. В гостиницу пришел: на одной ноге здоровенная мозоль, на второй ноге кожа до крови стерта. Такое ощущение, что шел без продыха много часов. И ноги болят, и спина разламывается.

Вот так вроде живешь-живешь и в потустороннее не веришь, пока она с тобой не приключится.

Типичный герой ужастика

Враг в ночи

Поздний вечер. Лежу в кровати, перечитываю «Хребты Безумия». В наушниках добавляет атмосферы качественный дарк-эмбиент. Животные безмятежно плющатся рядом.

В какой-то момент в голове пролетает хулиганская мысль. О том, что неплохо было бы показать этим пушистым засранцам, что на самом деле ночь темна и полна ужасов, а не то, что они тут себе бока отлеживают. Мысль возвращается и обрастает подробностями. Ведь на самом деле всё просто. В соседней комнате выключен свет, но зато там есть колонки, подключённые по bluetooth к планшету. А планшет вот, на тумбочке лежит, только руку протяни. Я и протянул. Аккуратно, без резких движений снял с блока и включил Lustmord — Heresy, постепенно увеличивая громкость. Сеанс кошачьего релакса закончился моментально.

Кузьмич, будучи парнем простоватым и лишним интеллектом не отягощённым, беспокойно озирался по сторонам. Он смутно чувствовал, что хорошие времена внезапно прошли, но совершенно не понимал, что в этой ситуации делать.

Зато его сестре всё было решительно понятно. Она устремила в темный проём двери взгляд, исполненный такого ужаса, что поневоле была похожа на сэра Чарльза Баскервиля, который вышел было выкурить сигару перед сном, посмотрел на болото и понял, что семейная легенда вовсе не легенда, а вот она, перед ним. Выразительный, в общем, взгляд, даже я проникся. И в этом взгляде ясно читалось, что сам Дьявол пожаловал в соседнюю комнату, издает там страшные, потусторонние звуки и жаждет забрать две невинных кошачьих души. Конец, в общем, пришёл.

Но котам такое понятие, как вера, глубоко чуждо. Они должны, они просто обязаны лично, своими глазами увидеть то, что объявилось в доме. Пусть это даже портал в преисподнюю, но посмотреть надо. И вот, выпучив глаза, на полусогнутых, с хвостами, которым позавидовали бы и белки, два отчаянных храбреца отправились на разведку. Доползли до двери и замерли, напряжённо всматриваясь в безмолвную тьму. А где враг? А нет врага. И тишина — музыку я, дабы пощадить их пошатнувшуюся психику, благоразумно выключил. Так и стояли на пороге, пока не ухнуло, не взорвалось сзади. Это я, не имея больше сил сдерживаться, разразился веселой истерикой. Менее всего ожидав нападения с тыла, коты подпрыгнули и, окончательно пав духом, умчались в ночь.

Потом, включив везде свет, собирал их по углам, угощал внеочередной порцией корма и вообще всячески замаливал грехи. Процесс примирения проходил сложно, но закончился успешно. Звери в очередной раз убедились, что единственный идиот в квартире это их хозяин и, кроме него, бояться им больше некого. На том и разошлись.

Барбара

Когда черная кошка всё таки есть в тёмной комнате.

Зрение

Поворачиваю в замке ключ, тяну на себя. Тусклая подъездная лампа освещает высокую женщину лет сорока в ярко-красной куртке и белой шапке с помпоном. Наклоняется к проему:

— Здравствуйте, Наталья Петровна? Я Тамара.

Молча открываю шире, и она заходит, стягивая шапку. Крашеные каштановые волосы рассыпаются по плечам, пальцы деловито хватаются за пуговицы.

— У вас тут двери почти нигде не пронумерованы, еле угадала!

Пожимаю плечами, рассматривая ее с вежливой улыбкой. Минут двадцать назад Тамара позвонила и попросила встречи. Еще одна заботливая мамочка, решившая послать ребенка на занятия по французскому.

— Проходите на кухню, чайник недавно вскипел, — говорю, когда она вешает куртку на крючок.

Пока разливаю кипяток по кружкам, Тамара ерзает на стуле, с любопытством осматриваясь. От бежевой кофты пахнет дорогими духами, аромат приятный и едва уловимый, так и тянет приблизиться, чтобы прочувствовать как следует.

— Кто вам меня порекомендовал? — спрашиваю, ставя на стол корзинку с печеньем.

— Дочь лучшей подруги! Вы учили ее в школе, должны помнить — Настя Петренко.

Память молчит, ни единого шевеления.

— Да, способная девочка, — киваю. — Как она сейчас, нашла хорошую работу?

— Менеджер по работе с клиентами в одном магазине дорогой одежды. Когда узнала, что Влад захотел учить французский, сразу про вас сказала! Говорит, вы лучший вариант, особенно если заниматься на дому. Вы ведь больше не преподаете в школе?

— Почему? Педагогу необходима постоянная практика с детьми.

— Практики у меня много — клиентов хватает. К тому же, это намного проще, чем постоянно держать под контролем целый класс в школе.

Тамара звонко прихлебывает из кружки и понимающе закатывает глаза:

— Я бы и минуты не выдержала, это же с ума сойти! Целый класс детей! Я с одним иногда еле справляюсь, а тут целый класс. Была бы президентом, всех учителей поголовно наградила бы золотыми медалями, честное слово!

Опускаю глаза, изображая смущение.

— И все равно Настя очень жалеет, что вы ушли из школы. Она в десятом классе училась, когда произошла та катастрофа, вы у нее любимой училкой были. Извиняюсь, учительницей. Настя говорит, вы как раз после этого и уволились, а она…

Нервно перебиваю, пытаясь сменить тему:

— Говорить «извиняюсь» неправильно. Правильно будет «извините» или «прошу прощения».

— Вы же учительница французского, а не русского, — легкомысленно отмахивается Тамара. — Значит, это правда, вы уволились после того случая? Некоторые до сих пор вспоминают, хотя уже вот восемь лет прошло. Еще бы — целый дом взорвался, а причин так и не нашли. Вы ведь единственная выжившая из тех, кто был внутри?

— Я не была внутри, — улыбаюсь как можно прохладнее. — Просто оказалась рядом, вот и все.

— В любом случае, вам очень повезло! Такая страшная трагедия, столько людей…

По стенам проползают тени, реагируя на мое раздражение — они всегда готовы предложить способ заткнуть надоедливого гостя. Колышутся занавески, позвякивает на полках посуда. Чай в Тамариной кружке идет рябью, будто внутри кружится рыбка. Глубоко вздыхаю и говорю, уже не пытаясь улыбаться:

— Я думала, вы здесь по поводу репетиторства.

— Да, конечно! Извиняюсь. То есть, извините. Заболталась как дурочка, вечно меня за это ругают. Понятно же, что вам неприятно о таком вспоминать.

Покрасневшая до вишневого оттенка, она выуживает из кармана телефон и, открыв какое-то фото, тычет мне в лицо:

— Это Владик, тринадцать лет, очень хороший мальчик.

Щурюсь в попытке рассмотреть лучше, но Тамара все время болтает рукой, не переставая чесать языком, и различить получается только медно-рыжую шевелюру.

— Знаю, что вы сейчас думаете, мол, все родители считают своих детей хорошими. Мой правда хороший, все так говорят!

Она убирает телефон и доверительно шепчет:

— Честно говоря, он и не мой, если иметь в виду генетически. Мы усыновили его в пять годиков. Через месяц после свадьбы. Это я придумала, но муж был всеми руками за. Я по молодости наделала абортов, так что стала бесплодна в конце концов, а потом страсть как захотелось детей, ну, вы знаете, эти материнские инстинкты, они прямо зудят, так невыносимо, вам же наверняка знакомо, да?

Гляжу на нее, не отвечая. Над кружками вьется пар, из глубины пустой квартиры слышен говор телевизора.

— В общем, не суть, — продолжает Тамара, в очередной раз отхлебнув. — Мы усыновили Влада, и жизнь просто заиграла красками! А потом, буквально через несколько лет, мужа не стало — он давно болел, так что я успела смириться заранее. И, знаете, просто прекрасно, что у меня есть Влад! Мы так и идем с тех пор по жизни, опираясь друг на друга. Это очень сильная поддержка, большой такой, знаете, стимул жить. У вас есть дети? Вам же сейчас тридцать пять или тридцать шесть, да?

Скрестив руки на груди, терпеливо объясняю:

— Я могу заниматься с вами по понедельникам и четвергам, с двух до четырех. Если устраивает, то.

— Прекрасно! Завтра как раз четверг, Влад обрадуется. Он очень самостоятельный, будет ходить один, это же не страшно? Или мое присутствие обязательно?

— Нет, — усмехаюсь. — В вашем присутствии нет никакой необходимости.

Тамара поднимается со стула, отодвигая опустевшую кружку.

— Значит, сегодня с ним еще раз все обговорю и позвоню вам, чтобы обсудить финансовую сторону и прочие там мелочи. Вы мне очень понравились. Видно, конечно, что замкнутая, но у вас же травма наверное, после того случая, психологическая в смысле. Я понимаю — увидеть, как за раз умирает столько людей. Советую вам поскорее выйти замуж и родить! Обо всем другом и думать забудете, это самое лучшее средство от всех печалей, вот увидите!

Когда она уходит, я закрываю дверь, выдыхаю и сползаю по стене, обнимая колени. Злоба клокочет в горле как расплавленное олово. Всегда так — только решишь, что научилась себя контролировать, как тут же появляется подобная персона. Именно поэтому надо сводить все контакты к минимуму.

Тени, черные и извивающиеся, сползают по стенам с потолка и собираются у моих ног темным озером. Гляжу в него как в бездну, выстраивая перед собой воображаемую стену. Вы не доберетесь до меня, я не дамся, нет.

Словно насмехаясь, они подползают ближе. Множество голосов переплетаются шепотом где-то в подкорке. Злоба ни на миг не утихает, бурлит и душит. Это они ее подкармливают, не дают остыть. Напоминают, что всего лишь одно мое желание — и чья угодно голова слетит с плеч. Сколько угодно голов. Они напоминают каждую минуту, днем и ночью, вот уже восемь лет.

Как будто об этом можно забыть.

Влад сутулится на стуле, легкомысленно болтая ногами. Вихрастый, рыжий, с глазами цвета янтаря, он похож на школьного хулигана с иллюстрации из какой-нибудь детской книжки. Щеки усыпаны веснушками так густо, что почти нет свободного места. Непрестанно крутя головой, он не устает широко улыбаться.

— Спину ровно, — говорю, усаживаясь рядом. — Испортишь позвоночник — так и останешься горбатым.

Он послушно выпрямляется, не сводя глаз с развешанных по стенам сертификатов. Родители любят, когда у преподавателя в гостиной куча грамот — это значит, что сделан правильный выбор, и перед тобой самый настоящий специалист.

— Тебе нравится французский? — спрашиваю, раскладывая на столе книги.

— Не знаю даже, нравится или нет, — отвечает, задумчиво поднимая брови. — Просто как-то захотелось его выучить, вот и все.

Значит, надолго не задержится. Таких учеников у меня было не меньше десятка — сегодня захотелось французский, завтра на секцию дзюдо, послезавтра вышивать крестиком. Они могут перепробовать сотню вариантов, прежде чем найдут то, что действительно по душе.

Влад вздрагивает, опомнившись:

— Я вам подарок принес!

Покопавшись в школьном рюкзаке, он вытаскивает учебник алгебры и, прежде чем я успеваю открыть рот, вытряхивает несколько кленовых листьев. Ярко-оранжевые, они разлетаются по столу пламенными островками.

— Вы же совсем не выходите на улицу, а там такая красивая осень, — говорит Влад. — Вот я и решил вам кусочек принести. Кусочек осени, в смысле.

Подняв один из листьев, я зачем-то подношу к лицу и вдыхаю. Ничем не пахнет, но легкое ощущение покоя накрывает душу зыбкой вуалью. Как будто вышла в чистое поле, где свежо, безопасно, и не надо постоянно бояться, что кто-то погибнет, если не сдержать ярость. Я почти забыла это чувство.

— Мне никогда не делали такие подарки, — улыбаюсь. — А откуда ты знаешь, что почти не выхожу?

— Мама сказала, вы не учите в школе, только дома занимаетесь. Значит, редко бываете на улице, правда же?

— Да, верно. Спасибо, Влад, это очень приятно.

Читайте также:  Аудиокнига кот который гулял сам

Довольно щурится как развалившийся под солнцем сытый кот. Тени вращаются по полу вокруг его стула, и я невольно хмурюсь: не получается уловить их настроение. Раньше я всегда знала, нравится им гость или нет, а тут только странное смятение, ничего больше.

— Они похожи на бабочек, эти листья, — говорит Влад. — Большие и красивые, только мертвые. Вам нравятся бабочки, Наталья Петровна?

Чувствуя, как улыбка сходит с губ, я внимательно смотрю на него и пытаюсь разгадать, значат ли эти слова больше, чем в них может вложить тринадцатилетний подросток. Конечно, нет. Отвыкшая за последние годы от нормальной жизни, я только и делаю, что ищу в других подвох, пытаюсь докопаться до скрытого смысла, хотя давным-давно уже поняла, что сама виновата в окружившем меня мраке.

— Знаешь, — говорю наконец. — Давай уже начнем урок.

Вечером, когда отмокаю в ванне, телефон на стиральной машинке вибрирует. Дотянувшись, гляжу на дисплей и хмурюсь: номер не определился, но почему-то кажется знакомым. Наверное, с него недавно звонили.

— Не отвлекаю? — бодрый голос Тамары.

— Нет, все в порядке, я не занята, — говорю подчеркнуто вежливо.

Пена взлетает с воды, крошечные пузырьки разлетаются в стороны, и я прикрываю глаза, выискивая внутри себя спокойствие.

— Просто хотела вас похвалить, вам же будет приятно! — раздается из трубки. — Влад весь вечер только о вас и говорит! Я, кажется, сама на уроке побывала, уже знаю все, что вы сегодня проходили. Он в таком восторге!

Мысли о Владе тут же разбавляют напряжение. Так непривычно.

— А он вам как? — спрашивает Тамара.

— Очень… необычный ребенок. — Кажется, впервые в жизни я говорю эти слова искренне.

— Ой, вы даже не представляете, насколько необычный! Я рассказывала, как он родился?

— Это просто нечто! Подождите, спрячусь в ванной, чтобы не подслушивал.

Слышно шаги, скрип двери, журчание открывшейся воды в раковине.

— Его родители, они погибли, — говорит Тамара, и я прижимаю телефон к уху сильнее, чтобы шум не мешал. — Отец у него сошел с ума, представляете? Отравил жену, а потом себя.

— Это… страшно, конечно, — тяну. — Но…

— Подождите, я не закончила! В общем, отравил, а она как раз была Владом беременна, поздние сроки. Их нашли только через два дня, вскрыли квартиру, а они там лежат в спальне в обнимочку как голубки, разлагаются.

— А ребенок в утробе живой! — заканчивает Тамара, выдержав театральную паузу.

— Я точно это же ответила, когда мне рассказали! Но с фактами не поспоришь. Его выходили, с трудом, конечно, но выходили. Еще и назвали в честь отца, представляете, какая чушь? Эти соцработники, или кто там таким занимается, совсем тупые. Подумать только — назвать ребенка в честь отца, который хотел этого ребенка убить! Наверное, лень им было что-то придумывать. Можно же Ваней или Сашей, а они… Дурдом, правда? Я подумывала сменить Владу имя, но ему ведь было уже пять лет, он привык, так что оставили как есть.

Пока перевариваю услышанное, Тамара переходит на шепот и становится едва различимой на фоне плеска воды:

— Наталья Петровна, а вы верите в сверхъестественное?

Поднимаю глаза к потолку, чтобы посмотреть, как обрывки темноты переползают с места на место будто бесплотные морские угри.

— Нет, — говорю. — Не верю.

— Ну, я в общем-то тоже… Просто… Почему спрашиваю — на двери их квартиры, ну, в смысле, квартиры родителей Влада, был нарисован странный символ. Типа солнышко, знаете, как детишки рисуют, только вместо лучиков маленькие крылышки. Вот я думаю, вдруг это все как-то связано. Может, рисунок помог ему выжить? Но кто тогда его нарисовал?

— Звучит немного… абсурдно, — отвечаю. — В любом случае, о таких вещах лучше не думать. К тому же, мы точно никогда не узнаем всей правды.

Сентябрь неторопливо сменяется октябрем, пока я изучаю Влада так же, как он изучает французский — неуверенно, с интересом и сдержанным восторгом. Когда он приходит, тени впадают в непонятный транс, вращаясь спиралями на полу или потолке, и их влияние сходит на нет. В такие часы я чувствую себя свободной, но озадаченной — хочется выяснить, как это работает, узнать, почему именно Влад. Конечно, я не решаюсь задавать ему вопросы, чтобы не пугать, поэтому только смотрю, тщетно пытаясь уловить хотя бы малейшую подсказку.

— Вот, — говорит он, отдавая мне листок с выполненным заданием.

Изучив, я улыбаюсь:

— Хорошо, но не идеально. Смотри, вот тут, ты уверен? Может, все-таки другое окончание?

Он морщит лоб, беззвучно шевеля губами, а потом ойкает и наспех зачеркивает карандашом.

— Совсем другое дело, — киваю, увидев исправление. — Ты постоянно торопишься. В таких делах лучше лишний раз подумать, чем писать что попало.

Влад подпирает подбородок кулаком и хмыкает:

— Мама так же всегда говорит, хотя она сама торопыга. А ведь взрослые должны уметь то, чему учат детей. Как считаете?

— Очень хорошо сказано.

Невольно бросаю взгляд на потолок, где ставший уже привычным круговорот ни на секунду не замирает.

— Почему вы постоянно куда-то смотрите? — спрашивает Влад, тоже взглянув наверх. — То по сторонам, то туда, то сюда. Мне даже страшно бывает — вдруг сзади кто-то стоит?

Дура. Другие не видят тени, но точно видят, как я пялюсь в пустые стены.

— Разминаю глаза, — усмехаюсь, принимая непринужденный вид. — Тебе тоже не помешает.

— А если размять глаза, я увижу что-нибудь новое?

Прямо за его спиной тени стекают по стене.

— В каком смысле новое? — спрашиваю.

— Ну… Так невежливо говорить, но мне кажется, вы врете про эту разминку. А по сторонам смотрите, потому что вам видно что-то такое, что не видно мне.

Мрак забирается на стол, обтекая книжки. Сбитая с толку, я едва удерживаюсь, чтобы не ударить по столешнице.

— Глупости, — говорю резким тоном. — Не может же быть, чтобы одни люди что-то видели, а другие нет.

В голосе Влада звучит испуг:

— Ну, вы вот прямо сейчас на стол так смотрите, будто по нему тараканы бегают. А я вот ничего…

Тени касаются его руки и в одну секунду заполняют собой все. Гостиная погружается в темноту, черную и густую как вакса. Вскочив на ноги, я кричу:

Никто не отзывается. Выставляю перед собой руки и ступаю, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, но ничего нет — ни стола, ни шкафа, ни даже стен. Кругом развернулась беспросветная пустота, ни единого лучика света. Не переставая идти, я снова зову:

— Влад! Слышишь меня?

По коже расползается странное щекочущее чувство, будто тонкие потоки ветра обдувают одновременно со всех сторон. Это мои тени.

— Прекратите, — говорю твердо. — Хватит, сейчас же!

Такого никогда не случалось раньше, но не могу сказать, что удивлена. Столько лет не давая теням желаемого, я подозревала, что однажды их терпение иссякнет, и это выльется во что-то неуправляемое. В конце концов, невозможно прожить в подобном состоянии долгую и здоровую жизнь.

— Не трогайте его! — шепчу. — Оставьте в покое!

Твердь под ногами растворяется, я падаю куда-то, невольно взмахивая руками. Ощущение невесомости поглощает целиком, и я захлебываюсь криком.

Откуда-то издалека доносится:

Голос Влада. Закрыв рот, я верчу головой, но все по-прежнему в темноте.

— Беги, Влад, — говорю. — Уходи отсюда.

Через целую вечность тишины он спрашивает:

— Что это? Кто они?

Почему-то волнение отступает, паника тает как льдинка, упавшая в чай. Спокойствие отталкивает все остальное, становясь главным и нерушимым.

— Откуда они? — спрашивает Влад.

— Я знала одну девочку. — Собственный голос звучит непривычно громко и мелодично, разбиваясь вдалеке бесконечным эхом. — Она боролась с ними, но сдалась. И они подчинили меня. Я думала, что тоже сдамся. С самого начала думала, что уже сдалась, но…

Мелькает что-то желтое и мимолетное как искра. Кто-то хватает меня за руку ниже локтя и с силой сжимает. Вскрикнув, глубоко вдыхаю и распахиваю глаза.

Я сижу на стуле в гостиной, испуганный Влад напротив, и всё на своих местах, даже бумаги с заданиями не слетели со стола. Тени вернулись на потолок и кружат, как будто совсем ничего не случилось.

— Вы что? — спрашивает Влад.

Тяжело дыша, смотрю на него, не в силах найти ни одного слова.

— Вам плохо? Я могу вызвать скорую, если надо. Такая бледная, я думал, в обморок сейчас упадете.

Что-то неправильное цепляет взгляд — это след у меня на руке ниже локтя. Черный отпечаток небольшой ладони с длинными тонкими пальцами. Кажется, грязь. Или сажа.

— Все нормально? — не унимается Влад.

— Что сейчас было? — выдыхаю. — Ты видел… темноту?

Нахмурившись, он недолго молчит, а потом осторожно произносит:

— Да ничего не было. Вы просто как-то… ну, столбом застыли и в одну точку смотрели, даже не дышали. Несколько секунд. А потом вроде прошло. Наталья Петровна, а вы эпилепсией не страдаете? Или что-нибудь такое?

Хлопает густыми ресницами, глаза невинные как у овечки.

— Врешь, — выплевываю неожиданно для себя.

— Я слышала твой голос прямо в голове. Ты залез мне в голову?

Влад откидывается на спинку стула, глядя недоверчиво:

— Как можно залезть кому-то в голову?

Влияние теней по-прежнему заглушено, поэтому ярости нет, только растерянность и обида. Наверное, это к лучшему: будь иначе, я бы уже устроила настоящую истерику. Влад задавал вопросы, это точно был он, значит, он знает и умеет гораздо больше, чем кажется. Из-за него здесь стало по-другому — сначала я думала, все изменилось в лучшую сторону, но теперь уверена, что наоборот.

— Уходи, — говорю. — Занятия окончены. Я больше не буду тебя учить.

Наклоняюсь над столом, слова льются сами собой:

— Потому что люди не любят, когда их заставляют раскрывать свои тайны. Не знаю, кто ты такой и что тебе нужно, но хочу, чтобы ты находился подальше от меня.

Пожав плечами, он сползает со стула и поднимает рюкзак.

— Иногда тайны лучше раскрыть, — говорит. — А то съедят изнутри.

Ночью я сижу за компьютером, крутя колесико мышки и просматривая строчки результатов поиска. Синеватый свет монитора выхватывает из темноты заправленную кровать, скомканную блузку на стуле, опустевший винный бокал на столе. В ушах все еще стоят возгласы Тамары, хотя с телефонного разговора прошло несколько часов: «что за вздор, нельзя так просто расторгнуть договоренность» и «если дело в деньгах, я могу платить больше», и «пожалуйста, одумайтесь, ну что за отношение». А еще «нельзя так поступать с ребенком, он привязался к вам как к родной» и «я думала, вы профессионал».

Битый час я гуглю «солнце с крыльями», «крылатое солнце», «круг с крыльями», но все без толку. Других зацепок нет, совсем ничего, что помогло бы подступиться к Владу. Эта загадка щекочется в мозгу, не позволяя думать ни о чем другом.

Вечером, отмывая с руки отпечаток, я догадалась, кому он может принадлежать, и от этого все внутри похолодело.

Отвожу глаза от экрана и улавливаю течение мрака в углу. Они бы не стали делать этого, я бы сразу поняла. Значит, Влад. Это все его воздействие, это все он.

В памяти всплывает удивленное веснушчатое лицо с широко распахнутыми глазами. Вполне возможно, Влад и сам не так уж много знает.

— С ним тоже кто-то есть? — спрашиваю. — Кто-то такой же, как вы?

Тени заползают на стену, меланхолично переливаясь волнами. О Владе им известно не больше, чем мне.

На десятой странице поиска попадается что-то необычное — заметка о местной секте, участники которой покончили с собой. По ссылке небольшая статья, где написано про жертвоприношения и кровавые ритуалы, а внизу фотография — солнце с множеством крыльев, нарисованное мелом на грязной деревянной стене. То, что надо.

Поиск начинает новый круг, но информации по-прежнему мало. Секта перестала существовать больше тридцати лет назад, когда участников арестовали во время одного из ритуалов. Несколько эзотерических сайтов показывают одну и ту же статью, а потом вдруг успех — ссылка на книжку, посвященную быту этой самой секты. Обрадованная, я кликаю по названию, но в ответ всплывает уведомление «изъято в связи с обращением правообладателя». Вздохнув, опрокидываю в рот последние капли из бокала и вбиваю в поиск имя автора. Журналист, ведущий новостей. Кажется, я даже видела его пару раз по местному каналу. Наткнувшись на его электронную почту, тут же набираю письмо.

Наверное, я не стала бы говорить лишнее, но выпитое вино срывает барьеры. В итоге текст выглядит как бред сумасшедшей, уверенной, что ее преследует потомок кровожадных сектантов, но я все равно отправляю, даже не перечитывая. Усталость сжимает в неумолимый кулак.

Мне нужна помощь. Мне очень давно нужна помощь.

Утром, умывшись и одевшись, я выпиваю пару таблеток аспирина и три чашки кофе, а потом, заранее сгорая от стыда, открываю электронную почту. Хоть бы не ответил, хоть бы он просто не ответил.

Но нет, одно непрочитанное письмо с заветного адреса длиной всего лишь в строчку: «Я хочу с вами увидеться». И номер телефона.

Блекло-голубое небо прикрыто серыми облаками как рваным одеялом. Прохладный воздух пахнет сыростью, полуголые ветви размеренно покачиваются, сбрасывая остатки листвы. Раз за разом поправляю воротник, спасая шею от ветра, и чувствую себя выползшей из панциря улиткой. Последние годы я выбиралась только в ближайший супермаркет, да и то лишь пару раз в месяц.

— Вы очень смелая, — улыбается Егор. — Думал, испугаетесь встречаться с незнакомцем в лесу, а вы даже вопросов не задали.

Он высокий и жилистый, старше сорока на вид. Глаза синие, русые волосы тронуты сединой на висках, полы черного пальто хлопают при ходьбе.

— Я все равно не люблю места скопления людей, — отвечаю. — Так что лес — вполне приемлемый вариант.

— Да, суету я тоже не люблю, — мягко соглашается он.

Мы ступаем по еле различимой тропинке среди редких деревьев. Пока подбираю слова, чтобы начать расспрашивать о главном, он говорит:

— Это ведь вы та выжившая после взрыва? Ну, когда целая девятиэтажка рухнула?

Вскидываю глаза, внутри тут же пробегает короткий электрический разряд злости.

— Я не выжившая, — бросаю. — Я находилась рядом с домом, а не внутри.

Егор качает головой:

— И все же вы единственный свидетель. Знаете, в то время я пытался достучаться до вас, взять интервью, но вы не отвечали на звонки.

— Я никому не давала интервью, и сейчас тоже не собираюсь, — подозрительно набычиваюсь. — А вы что, только поэтому захотели со мной встретиться?

— Нет-нет! Просто пытаюсь завязать разговор. У любой истории есть срок давности, знаете ли, и у вашей он уже истек. Не сердитесь, пожалуйста, я не знал, что эта тема вам настолько неприятна.

Мы идем несколько минут в тишине, а потом он продолжает:

— А насчет вашего письма. Понимаю, что вы очень взволнованы, но тут надо мыслить хладнокровно и не позволять себе верить. ну, во всякую чертовщину. Секты ведь на том и держатся — заставляют верить людей в то, чего нет. Чтобы извлекать выгоду.

— Какую выгоду извлекали эти люди?

— Ну, — Егор растерянно пожимает плечами. — Знаете, они были не совсем обычной сектой. Как правило, такие общины создаются каким-нибудь хитрецом, который пудрит людям мозги и заставляет их нести ему свои деньги. Схемы разные, но суть почти всегда одна. Эти же действовали совсем иначе. Потому я и решил в свое время изучить их внимательнее и даже написать книгу — очень уж занимательно это все.

Он явно затягивает, стараясь сохранить интригу и вызвать интерес, словно рассказывает сказку ребенку. Стиснув зубы, я уговариваю себя потерпеть. В конце концов, это единственный шанс узнать хоть что-нибудь.

— Они считали себя эдакими воинами добра, — продолжает Егор. — У них был свой пророк, якобы умевший видеть будущее. Ни за что не догадаетесь, чем они занимались. Есть предположения?

Прикрываю глаза, унимая поднимающуюся в груди волну гнева. Теней не видно, но они, конечно, рядом — прячутся среди деревьев, текут черными ручьями под лесным настилом. Подзуживают разорвать Егора на куски.

— Совсем никаких, — говорю.

— Вы бы все равно не догадались, — улыбается. — Пророк предвидел плохие события вроде изнасилований, терактов, массовых убийств и так далее. Они находили преступника до того, как он совершит преступление, и убивали. Как вам?

— С одной стороны, звучит интересно. А с другой, чем они сами тогда отличались от этих преступников?

— Они считали, что несут бремя греха ради великого дела. Спорная ситуация, конечно. Это если принимать все всерьез и забыть, что мы говорим всего лишь о сумасшедших.

Молчу, распинывая мокрые листья.

— А дальше самое интересное, — усмехается Егор. — Со временем пророк, по всей видимости, поехал окончательно и узрел в своих видениях, что по воле хаоса придет на землю особенный ребенок, чтобы в этот самый хаос все и погрузить. Но придет не скоро, а через годы и годы, когда ни пророка, ни, возможно, его последователей уже не будет в живых. Знаете, что они тогда сделали?

— Не томите, — цокаю.

— Они нашли девочку, которая должна в будущем родить проклятого ребенка. Отобрали ее у родителей и убили их, чтобы не мешали. А потом закатили грандиозный ритуал, собираясь убить и ее тоже. К счастью, именно во время этого ритуала их и остановила полиция. Дальше, судя по вашему письму, вы уже знаете основное. А вот сейчас покажу, почему я захотел с вами увидеться именно в этом лесу.

Он неожиданно сворачивает с тропинки, уверенно шагая по хрустящим веткам. Удивленная, я семеню следом и начинаю жалеть, что согласилась на эту встречу. И без того хватает странностей.

Почти полчаса безмолвной ходьбы завершаются довольно неожиданно — мы останавливаемся у одноэтажного длинного дома, сложенного из добротных бревен. Тоскливо пялятся выбитые окна, крыша просела, дверь висит на одной петле. Вслед за Егором я ступаю внутрь, осматриваясь.

Здесь холоднее, чем на улице. Дверные проемы ведут во множество запустелых комнат с разбросанной мебелью, разбитой посудой, поваленными шкафами. Все грязное и гнилое, плесень уродует почерневшие стены. Кажется, давным-давно тут было что-то вроде общежития.

Егор приводит меня в большой зал в дальнем конце дома. Почти пусто, если не считать пыльных стеклянных осколков на полу и развешанных под потолком сухих пучков травы. На одной из стен все еще можно угадать рисунок мелом — большой круг, маленькие крылышки.

— Это комната для ритуалов, — говорит Егор, разводя руками. — Именно тут их и задержали.

Пока рассматриваю углы, выискивая что-нибудь интересное, он негромко продолжает:

— Но на этом история не кончилась. Да. Та девочка выросла, нашла жениха и забеременела. Никто не знает, что там у них стряслось, но обоих нашли мертвыми, а на двери был нарисован этот знак, — указывает пальцем на символ. — Он у них защитный, типа спасает от всякого зла. Это говорит о том, что кто-то из сектантов выжил и пытался завершить начатое. Но не получилось: как вы знаете, ребенок каким-то чудом не погиб и теперь ходит к вам учиться французскому.

Несколько минут мысленно пережевываю услышанное. Значит, Влад не потомок сектантов, а их враг. Порождение хаоса, если точнее. Подумать только — его появления на свет боялась целая секта.

— Больше не ходит, я его прогнала.

Егор глядит со смесью жалости и разочарования:

— Поэтому я и захотел с вами увидеться. Отговорить от глупостей.

Подхожу к окну и смотрю вдаль, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

— От каких глупостей? — спрашиваю.

— Это очень давняя и неприятная история, согласен, но не стоит так этим впечатляться. Тут полно совпадений, часто странных и пугающих. Полагаю, вы наслушались россказней его приемной матери, а потом и сами чего-нибудь нашли в сети, и теперь вам кажется, будто мальчик в самом деле какой-то не такой. Но это все бред. Я долго изучал историю этой секты, разговаривал с полицейскими, собирал крупицы информации. Они всего лишь шизофреники, не более. Осмотритесь — простой деревянный дом, где они жили как дикари, в грязи и без удобств. И почему-то пророк не предвидел, что полиция не даст завершить ритуал, так ведь? Значит, он не обладал никакими способностям. В мире не бывает ничего сверхъестественного, а зло исходит только от самих людей, вот и все.

Терпеливо слушаю, пока темные фигуры снаружи мелькают меж деревьев, похожие на обрывки пиратского флага.

— Не будьте строги к мальчику, — не умолкает Егор. — Ваше письмо меня встревожило, и я хочу вас успокоить и утешить. Я немало прожил и видел всякое, поверьте мне: у вас нет причин для беспокойства. Расслабьтесь и живите себе в удовольствие.

Отворачиваюсь от окна, но по-прежнему избегаю зрительного контакта.

— Это. пророчество, — произношу осторожно. — Оно не объясняло, как именно ребенок принесет хаос?

После осуждающей паузы Егор неохотно рассказывает:

— Пророку привиделось, будто дитя будет владеть разными силами, но главная способность — возвращать мертвых. Он станет мостом, по которому они вернутся. Мир живых смешается с миром мертвых, это и будет хаосом.

— Возвращать мертвых, — повторяю шепотом, вспоминая отпечаток ладони с тонкими пальчиками.

— Да. И ни один человек не сможет его остановить.

Наконец встречаюсь с Егором взглядом:

— А если это будет не человек?

Глупости, я все равно не решусь. К тому же, с Владом мы, скорее всего, больше никогда не увидимся. Не нужно было баламутить себя и других. Сжав в карманах кулаки, с трудом выдавливаю беззаботную улыбку:

— Неважно. Знаете, послушала вас и поняла, какая это все чушь. Стыдно признаться, но я выпила немного вина вчера, вот и ударило в голову, накрутила себе всякого. Теперь мне все ясно, и я точно не буду думать об этой ерунде. Извините, пожалуйста, что потратила ваше время.

— Все в порядке! — тут же расцветает Егор. — Рад был помочь. Проводить до дома?

(продолжение в комментариях)

Сань, открой, это опять я — Леха

Когда кот видит то, что не видишь ты.

Демон

Дядя Фёдор уже не тот )

Сверхъестественная сила доела еду

Бывают сторожевые коты?

Воспоминания реанимационного медбрата. История шестая. Сверхъестественное.

Доброго времени дня дорогие подписчики. У меня в жизни случилась череда волнующих событий, в связи с которыми не было времени и желания писать тут. Прошу прощения за долгое ожидание)

Читайте также:  У кота висит кожа возле задних лап

Как обещал — криповые истории с работы. Не претендую на достоверность и объективность описываемого. Напишу только с чем столкнулся лично. Верить или нет — решать вам. Надеюсь Вам будет интересно.

Много букв. Поехали.

Рассказ первый. Топ, топ, топает малыш.

Я только начинал дежурить в качестве медбрата. Мне было 19 лет. Поделились ночью со второй медсестрой чтобы отдохнуть. Я дежурю с полуночи до 4 утра. Напарница с 4.00 до 8.00. Стабильные пациенты. Два мелких карапуза до 1 года — постоянно спят, просыпаясь лишь на кормежку. Девочка 6 лет, после операции. И 12 летний пацан после ДТП. Начало первого ночи. Все пациенты, кроме старшего пацана спят. Я работаю.

Не люблю ночь. Врачи отдыхают, вся мера ответственности за детей — на дежурном. Не с кем посоветоваться в случае чего. Постоянно обхожу спящих детей. Вслушиваюсь как они дышат, смотрю на их позу и показатели мониторов. Почему-то львиная доля смертей происходит после захода солнца. Когда я один в палате у меня постоянное чувство тревоги. В палате темно, периодически пищат инфузоматы и мониторы. Обстановка жутковатая.

Сделал все назначения около 2х ночи. Пошёл третий час. Сел за письменный стол и включил настольную лампу. Мальчик, лежащий напротив стола прищурился от яркого света, затем закрыл глаза и через несколько минут уснул. Все. Я единственный бодурствующий.

Скрипнула дверь санитарной комнаты в середине коридора. Около неё всегда открыто окно, сквозняк то открывает её, то закрывает. Я уже привык, но все равно вздрогнул. Мгновенно успокоившись, продолжил заниматься бумажной работой.

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Отчётливый звук босых ног по полу в коридоре. Я замер ни жив, ни мёртв. Кому то из персонала в туалет приспичило? Но почему босиком? Может кто из детей встал? Но нет, все 4 пациента лежали в своих кроватях перед моим взором. Рука замерла над очередным журналом. Может показалось?

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Уже ближе. Мурашки по всему телу. Мне стало жутко. Я бы подумал что в отделение случайно зашёл какой то ребёнок. Если не одно но. Дверь в отделение я закрыл лично, в 11 часов вечера. Других входов нет. Что вообще происходит?

Отчётливо в тишине.

Все ближе и ближе.

Совсем рядом. Кто бы то ни был, он стоял в коридоре, почти дойдя до просвета двери. Ватной рукой выключил слепящий меня свет. Стало темно. И очень жутко. ОН (почему то я был уверен в том, что это именно ОН) стоял около дверного проема и чего то ждал. Я сидел за столом и смотрел в коридор через тёмный прямоугольник двери. Сделай ещё шаг. Я хочу видеть то, что напугало меня до дрожи.

Смотрю не моргая. Секунды тянутся, будто кто-то остановил время. Напряжение достигло своего предела. У меня начали дрожать руки. Собрав всю храбрость в кулак и облизнув пересохшие губы, громко произнёс :

— Это кто тут шляется @#₽ть? Что за шутки на@#₽?

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Удаляющийся звук маленьких босых ножек по полу. Хлопнула дверь санитарной комнаты. Я вскочил с места и вышел в освещенный коридор. За секунду достиг закутка где была санитарка. Распахнул её и ввалился внутрь. Никого. Унитаз. Кушетка. Стеллажи с ведрами и тряпками. Груда швабр в углу. Может все таки показалось?

Еле дождался свою сменщицу. Говорить ничего не стал, кратко передал обстановку и ушёл спать. Провалялся без сна. Встал в 8.00 и вышел в комнату отдыха — вся ночная смена (среди которой была и старшая сестра отделения — Елена Викторовна) пила чай.

Я — Признавайтесь, кто меня ночью разыграть решил?
ЕВ — Aver174, ты о чем?
Я — Кто ночью ходил босиком по коридору?

Все с интересом смотрели на меня, думая что я шучу. Я же был максимально серьезен.

ЕВ — Расскажи нормально, что случилось.
Я — Я дежурил ночью, кто-то видимо решил меня разыграть и топал в коридоре босиком по полу! Я конечно все понимаю, розыгрыши сам люблю, но могли бы и сознаться в конце!
ЕВ — Дверь санитарной хлопала?
Я — Да.
ЕВ — Это барабашка был. Он у нас давно, уже лет 5, когда чаще озорничает, когда реже. Выходит всегда их санитарной комнаты, ходит по коридору и обратно.
Я — Вы серьёзно? Вы опять прикалываетесь что-ли?

Но никто не смеялся. Каждый из сидевших за столом 100% верили в версию старшей.

Я — Не, ну это бред вообще. Почему он из санитарной комнаты выходит? У нас же там дети не бывают!
ЕВ — Aver174, а куда мы уносим тела умерших детей пока их в морг не заберут?

Озарение. И чувство первобытного страха.

Я — В санитарную комнату, на кушетку.

Да ну нахер! Все равно не верю!

Рассказ второй. Визг.

Очередная ночная смена в реанимации. 3 пациента на ИВЛ, под постоянной седацией. Работать можно. Поделились с напарницей Алиной по 3 часа. Я с полуночи до трех, она — с трех до шести. Моя половина ночи прошла штатно. Сделал всю работу с детьми, заполнил журналы. В 3.00 в палату пришла заспанная Алина и отпустила меня отдыхать. Зашёл в комнату отдыха, застилил диван, снял вверх от хиркостюма (вообще не люблю спать в одежде, но после одного инцидента стараюсь как минимум оставаться в штанах) и провалился в тревожную дрему.

Мой отдых прервал душераздирающий женский визг доносившийся из палаты.

Кричала Алина. Орала истошно и страшно. Её визг в конце, казалось, переходил на ультразвук, затем была пауза (видимо вдох) и крик снова повторялся. Не одеваясь вылетел из комнаты отдыха и забежал в палату. Сознание рисовало страшное. Что так могло напугать достаточно опытную медсестру? Замерев на пороге, быстро осмотрел палату. Ничего такого. Мониторы в обычном режиме, аппараты ИВЛ работают. Где Алина?

Душераздирающий крик исходил откуда то снизу, совсем рядом со мной. Мне заложило уши. Никогда бы не подумал что человек может ТАК кричать. Опустил взгляд вниз, прямо около входа на стене была закреплена массивная прямоугольная раковина для мытья рук. Алина была там. Под раковиной. Забилась туда, видимо спасаясь от того ужаса который испытывала. Прибежали дежурные врачи и медсестра анестезистка.

— Игорь Александрович, помогите мне её оттуда достать!

Вдвоём с дежурным анестезиологом вытащили под локти медсестру из-под раковины. Вид у неё был подстать издаваемым ей звукам. Глаза полные ужаса широко открыты, гримаса страха на лице, волосы (у Алины была короткая причёска под каре) стояли дыбом. Кричать она прекратила, плотно сомкнула побелевшие и дрожащие губы. Зрелище впечатляющее.

ИА — Алина, что случилось? Что тебя так напугало?

Медсестра попыталась что то сказать, но у неё снова началась истерика. Слёзы текли градом, а свободной от Игоря Александровича рукой (он продолжал поддерживать её под локоть) она настойчиво показывала в коридор. Реаниматолог свистнула санитара (спал в наушниках и в связи с этим вой не слышал), тот закатил большую кровать в палату. Уложили на неё нашу внезапную пациентку. Алину била крупная дрожь, говорить она по прежнему не могла.

ИА — Aver174, сделай ей релиума 2 куба по вене.

Анестезистка помогла поддержать руку и затянуть жгут. После введения анксиолитика Алину отпустило. Её перестало трясти, лицо стало более спокойным и сонным.

ИА — Алиночка, можешь рассказать что случилось?

Девушка собралась с силами. Её голос зазвучал тихо и приглушенно:

А — Я сменила Aver174, он ушёл спать. Назначений до 5 утра не было, журналы он заполнил все. Я час сидела за столом и кемарила. Меня начало клонить в сон и я решила умыться холодной водой.

Алина испуганно замолчала. Я посмотрел на умывальник. Раковина стояла прям около входа в палату. Над ней — огромное зеркало, а переход к нему обит зеркальной сталью. Когда в него смотришь — видно вход, дверь в палату и кусочек коридора.

АИ — Ты решила умыться и что?
А — Я умылась и посмотрела в зеркало. А там. Там.

Она снова начала всхлипывать.

ИА — Что там? Что ты увидела?
А — ОН смотрел на меня из коридора.
ИА — Кто на тебя смотрел?
А — Мёртвый мальчик.

Рассказ третий. Случайности не случайны?

На дворе стоял жаркий июль. Я закрыл сессию третьего курса (о чем можно сложить отдельный рассказ) и упоенно работал в родной реанимации по графику 1,5 суток — ночь дома — 1,5 суток (на нашем сленге — режим полторашки). Дневная смена, привычная текучка: принять — полечить — перевести. Сел за письменный стол заполнять журнал о поступлении ребёнка. За подоконник(если стол занят его использовали как писчее место), не далеко от меня, села молодая реаниматолог — Ирина Викторовна.

— Aver174, дай, пожалуйста, лист назначений на новенькую.
— А где он?
— Вроде под стекло сунули. Посмотри внимательно.

На письменном столе у нас лежал большой прямоугольный лист оргстекла. Под ним всегда была целая куча разных бумажек, начиная от: «Электрик Семён Петрович телефон # 8-909-хх-хх» и заканчивая различными объявлениями, шутливыми записками следующей смене и даже одним детским рисунком от благодарного пациента. Сложил журналы которые валялись по всему столу в аккуратную стопку и тут же увидел искомый лист назначений под стеклом. Аккуратно приподняв оргстекло одной рукой, кончиками пальцев другой начал тихонько вытягивать нужный лист формата А4. Внезапно, резкий порыв ветра раскрыл не закрытое окно и ворвался в палату, выдувая мелкие записки из-под стекла.

Рефлекторно бросив оргстекло, двумя руками принялся ловить те 7 или 8 записок которые таки вырвались из своего плена. Поймал все, кроме одной. Маленький прямоугольный клочок бумаги сдуло на середину палаты, надписью вниз. Ирина Викторовна закрыла окно и с интересом посмотрела на бумажку.

— Aver174, ты веришь в предсказания?
— Не очень.
— А я — да. И что то мне кажется не с проста именно эта бумажка улетела. Посмотри что там?
— Ирина Викторовна, вам, женщинам, только во всем символизм и видеть.

Встал из за стола и дошёл до лежащей на полу записки. Взял её в руку. Странная тревога заскреблась в моём сердце. Перевернул надписью вверх. Это была дешёвая визитка.

— Ритуальные услуги «Мемориал».
— Не хорошо то как. К покойничку, значит.
— Ирина Викторовна, да бросьте вы! Что за суеверия!

А спустя два часа внезапно умер стабильный ребёнок. Все проведенные реанимационные мероприятия эффекта не дали. Странная и неожиданная смерть.

Совпадение? Пожалуй что так.

Рассказ четвёртый. Душа отлетела.

Умирала 14летняя девочка. Умирала тяжело и страшно. Злокачественная опухоль поджелудочной железы. Агрессивный рост. Метастазирование. Полиорганная недостаточность. Агональное состояние. 14 лет. Время первой влюбленности и первого поцелуя. Наверно самый страшный период для смерти, тем более такой. Уже слишком взрослая чтобы не понимать что происходит. И слишком молодая чтобы принять смерть достойно.

Я только устроился работать санитаром. Как мне её было жаль! Она постоянно испытывала боль. Мучилась. Чтобы не смущать других детей её перевели в гнойную палату на 5 этаж. Её последнее пристанище.

Ситуация усложнялась не совсем адекватными от горя родственниками. Мать и отец дежурили у палаты постоянно, снимали как мы работаем на телефон, записывали на диктофон разговоры с врачами. Родительское сердце не могло принять тот факт, что просто их дочери не повезло. Не повезло страшно и обидно, но такова эта жизнь. И жизнь их дочери навсегда замрет на 15 году существования. Главная мысль родителей — теория заговора, что их дочь по какой то странной (не существующей в реальности) причине не лечат. Врачи — коновалы и убийцы. Бог им судья.

Это страшное чувство — ожидание смерти человека. Из милосердия. Потому что так будет лучше. Потому что мучениям пациента и стойкости врачей есть предел. И лучше если все кончится до его наступления.

Медсестрой в тот день была Алина. Смышленая студентка 5курсница. Реаниматологом — Игорь Александрович. Опытный врач закаленный работой в токсикологической реанимации захолустной ЦРБ, где из лекарств физ раствор и анальгин. Он позвонил в отделение около 2 часов дня:

— Девочка совсем плохая, наркотики не помогают . Скоро все кончится. Может в течении часа или двух. Пришлите кого нибудь в помощь.

Заведующая отправила в помощь самого опытного анестезиолога отделения — Юрия Юрьевича. Со стажем работы значительно превышающим мой возраст на тот момент. И меня. В роли физической силы. А может она хотела меня «обстрелять»?

Зашли в палату. Я снял обувь и сел по-турецки на подоконник. Юрий Юрьевич по-обычному рядом. Игорь Александрович сидел за письменным столом и нервно щелкал шариковой ручкой. Алина плакала. Девочка тяжело дышала.

Потекли мерзкие минуты ожидания. Никто не разговаривал. Игорь Александрович не травил свои любимые черные анекдоты. Юрий Юрьевич не обсуждал красивых женщин. Алина не улыбалась, хотя была самой позитивной медсестрой в отделении. Я молчал, что для меня тоже было не свойственно. Мы ждали, когда Смерть заберет свое.

В этой пугающей тишине прошло чуть более часа. Девочка выдохнула и не вдохнула. На мониторе сработала звуковая сигнализация снижения сатурации. Игорь Александрович хмуро ткнул на кнопку «беззвучный режим». Снова тишина. Спустя мгновение сработала вторая сигнализация — снижение пульса ниже 50 в минуту. Второй раздраженный тычок в кнопку беззвучного режима.
48.
36.
24.
0.

Свершилось. Юрий Юрьевич тихим голосом произнес:

— Коллеги, 30 минут на реанимацию. Делаем что должно.

Начали реанимационные мероприятия. Даже я с моим мизерным стажем работы видел — это просто формальность. Да, так правильно. Но все равно гадко на душе.

Реанимационные мероприятия без эффекта. Игорь Александрович посмотрел на часы и сказал :

— Время смерти — 15 часов 42 минуты.

Что-то оглушительно хрустнуло. Стеклопакет окна, напротив кровати девочки, пошёл паутинкой трещин. Все вздрогнули.

А — Мамочки, что это было?
ЮЮ — Душа отлетела.

И перекрестился. Я подошёл к стеклопакету и задумчиво провел пальцем по поверхности разбитого стекла. Затем открыл окно и сделал то же самое с другой стороны. Все живые в палате с любопытством смотрели на мои действия.

ИА — Может камень кто кинул?
ЮЮ — Игорь мы на пятом этаже, какой камень?
Я — Это не камень. Лопнуло внутреннее стекло. Два наружных — целые. Посмотрите сами если хотите.
А — Не оставляйте меня одну тут, пожалуйста.

Спустя 20 минут в палату ворвались родители девочки. Отец, серый от горя упал на тело дочери и заревел как зверь. Мать подошла к Игорю Александровичу, плюнула ему в лицо и сказала :

— Будь ты проклят, чтобы ты сдох, как собака, как можно скорее!

В тот день что то лопнуло внутри меня. Как стекло, через которое прошла душа девочки, чьё имя я даже не помню. Наверно, не только у меня.

Барабашку я слышал ещё раза два или три. Все по шаблону — скрип двери санитарной комнаты — звуки шагов обрывающиеся за шаг до дверного проема — возвращение. На второй раз я ещё был в ужасе, а потом попривык. Вообще предпочитал думать что это сложная звуковая галлюцинация из за переутомления. Так проще.

Мёртвого мальчика, чуть до смерти не напугавшего Алину, больше не видел никто. Кто то считал что это какой-то отдельный призрак. Другие думали что это — тот самый барабашка из санитарной комнаты (его слышала чуть ли не половина сотрудников),внезапно осмелившийся сделать последний шаг. В конечном итоге решили что Алине причудилось. От перереработки. Так проще.

Игорь Александрович после того случая ушёл в недельный запой. Мать девочки на всю больницу поносила его почем зря. Хотя он даже не был лечащим врачом её дочери. Он просто дежурил в тот день когда она умерла. Для мамы девочки так было проще.

Хороший он человек. Надо позвонить, узнать как у него дела. Все никак не соберусь.

Поломанная Богородица. Третья часть.

Я видел ужасные страдания безнадёжных пациентов, фактически экспериментально доказал, что их массовая галлюцинация вовсе и не галлюцинация, я услышал истории об этой самой иконе от разных и, казалось бы, не связанных между собой источников… Я даже провел допрос пациентов и выяснил, что на месте поля действительно совсем недавно находился вишнёвый сад. Дозвонился до участкового и узнал от него, что в том доме и вправду проживала нелюдимая старуха, о которой по деревне ходило много различных слухов разной степени правдоподобности.

Но этого всего было недостаточно. В голову, конечно, прокрались сомнения, но они еще не были достаточно сильны, чтобы пробить толстую стену материализма. Я старался ко всякой подобной информации относиться, как истинный философ, без излишнего догматизма – не отрицал до самого конца возможности существования чего-то сверхъестественного, хоть и воспринимал любую мистическую историю очень скептично. Мистика обросла различного рода шарлатанством и поэтому ее репутация безнадежно испорчена – тут ничего не поделаешь. Однако электричество и магнетизм совсем недавно могло восприниматься, как нечто сверхъестественное. Нужно было лишь провести исследование и найти всему этому научное объяснение…

Эти события – начало чего-то грандиозного, и я, возможно, стоял у истоков новой науки. Во мне разгорелся азарт, ведь многие в детстве мечтали стать учёными, а тут появилась такая возможность. Я сразу же принялся ломать голову, какой бы ещё эксперимент провести, чтобы доказать или опровергнуть всю эзотерику, услышанную от Дарьи. Однако в голову ничего не шло. Самый банальный эксперимент я уже провёл – он подтвердил наличие чего-то, что видели только пациенты. Однако это могло объясняться чем-то, на что я просто не обратил внимание, до чего не хватило ума додуматься.

Допустим, что призрак существует, и ведьма действительно не упокоена, бродит здесь и с некой целью пытает больных. Почему тогда больные видят то, чего не вижу я? Из-за иконы. Значит, придётся признать, что икона действительно неким образом повредила мозг тем, кто её увидел, развились агнозия и, допустим, способность видеть души мёртвых. Бред, но я заставил себя продолжить мысль в том же ключе… Эти повреждения мозга совершенно не усматриваются на МРТ. Значит изменения очень тонкие. Но за счет чего вообще можно было бы увидеть старуху? Если души не излучают в видимом спектре (а если бы излучали, то их видели бы все), то не значит ли это, что изменился сам глаз больных? Например, видеть в инфракрасном или ультрафиолетовом диапазонах? Ведь изменения лишь структуры мозга недостаточно для того, чтобы воспринять то, чего не улавливает сам глаз…

Гипотеза глупая, но ведь и сама возможность мистики – бредятина. Поэтому необходимо было проверить всё. На следующий день я приобрёл инфракрасные и ультрафиолетовые светодиоды, убедился, что свет от них невидим и протестировал на больных. Пациенты тоже не увидели света. Значит, никакого изменения структуры глаза не произошло. Да и за счёт чего душа была бы способна излучать? Ведь на месте «старухи» я ничего не ощутил, а значит это нечто нематериально, а значит и вовсе требует иного подхода…

Если верить словам Дарьи – то придётся принять эзотерические толкования на уровне астральных тел и прочих психических энергий. Это меня не удовлетворяло, потому что на этом поприще я оказался бы бессильным – никаких психических энергий уловить не смог бы, ведь никаких приборов для этого не существовало, а чтобы разработать их – нужно было знать хотя бы в теории, что собой эти астральные тела и психические энергии представляют.

В Интернете я нарыл несколько эзотерических книжек и прочитал их в спешке по диагонали – здравого объяснения природы этих сверхъестественных вещей я там не нашёл. Оно и логично – было бы здравое объяснение – были бы и эксперименты, а значит и прорывы в науке. Но обнаружил я там одну лишь словесную эквилибристику, хитрые, но пустые формулировки, правдивость которых никак нельзя проверить. Строить собственные теории с нуля? Для этого у меня имелось чрезвычайно мало данных, мало возможностей. Но если бы я отыскал ту самую икону и смог бы её изучить…

Я спрашивал у пациентов, куда они могли деть икону, но безрезультатно. Они просто оставили её около того же места, где и откопали. Вблизи трактора ведь ничего не нашли? Или всё же нашли, но умолчали? И теперь икона на самом деле в руках у других учёных? Или преступников… Вообразить только, каким оружием они обладают. И ведь однажды какой-нибудь обиженный на людей человек может выложить фотографии этой иконы в Сеть или же протранслирует искаженный лик по телевидению – страшно себе представить масштабы последующего за этим ужаса. Миллионы жертв…

Состояние пациентов усугублялось – агнозии прогрессировали, способность людей воспринимать окружающий мир ухудшалась с каждым днём. Пространство искажалось всё сильней, количество неких «новых граней» преумножалось. Отец семейства бОльшую часть времени находился под препаратами – иначе его терзали жестокие галлюцинации. Больные всё так же испытывали изматывающий страх. Мать и два брата-близнеца всё чаще видели проскакивающий перед ними образ «поломанной Богородицы».

Дежурный санитар потерял бдительность и не предотвратил серьёзное происшествие – один из братьев умудрился выколоть себе глаза. Пациенту быстро оказали медпомощь, однако же тот ослеп. После этого случая даже тех, кто еще не испытывал жестких симптомов – привязали бинтами к кроватям. Все в отделении теперь считали, что этот случай не так уж и прост. Ослепление не избавило парня от видений иконы. Он так же видел худую старуху – мог указать на её точное местоположение в надзорной палате.

В конце концов, старуха взялась за близнецов и мать. Пытка каплей оказывалась слишком тяжёлой – никто не мог её выдержать, никто не мог сохранить хотя бы подобие спокойствия. По итогу всё заканчивалось криками и мольбой о помощи. Едва мы переводили одного пациента на препараты – старуха переходила к другому. Для лечения галлюцинаций была необходима шоковая терапия.

В поле я проникать не осмеливался. Не было желания рисковать. Изо дня в день, наблюдая за происходящим в надзорной палате, я всё сильнее уверялся в сверхъестественной природе происходящего. Все теперь были переведены на препараты. На меня влияли и крики больных, их бред. Разговоры санитаров между собой. К нам часто приходили гости из других отделений – всем было любопытно, ведь по больнице поползли завораживающие слухи. Тут было не до скептицизма.

Я уже совсем потерял надежду выяснить природу феномена, но в один из дней – примерно через полторы недели после начала событий – ко мне вдруг обратился отец семейства. Он в очередной раз отходил от транквилизаторов и уже начинал что-то воспринимать, видеть и старуху. Тогда он и сказал мне, что на самом деле в порыве ужаса запустил икону куда-то в заросли малинника. По моей спине пробежались мурашки лишь от осознания того, что теперь я могу прикоснуться к этой жуткой вещи, изучить её или же уничтожить… А так же ощутил что-то вроде облегчения – ведь был шанс, что икона не попала в руки к «верхам». Страшно, но найти икону – мой долг. Нельзя было допустить, чтобы случайно пострадал кто-то ещё.

Читайте также:  Как скормить коту таблетку антибиотика

Сразу после работы я сел в машину и выехал к той деревне. Закупился едой, припарковался в неприметном месте и стал дожидаться темноты – проникать в светлое время на чужой участок было опасно. Только когда темнота залила округу – я направился к месту по дороге. В доме свет не горел, однако шестнадцатилетний паренек мог просто спать. Вызов полицейских по мою душу – событие крайне нежелательное, однако за время сидения в автомобиле я успел осмотреть спутниковые карты и прикинуть возможные пути бегства через огороды. И носил я черное пальто – в темноте меня будет заметить трудней. Проник на участок тоже через огороды – перемахнул через низкий соседский забор, дал крюк и вышел прямо к тому самому полю. Шёл я без фонарика. Редкие и далёкие фонарные столбы с дороги немного разбавляли мрак. Темнота и холод. И тишина. Совсем редко эту тишину нарушал лай собак, а ещё реже – далёкий шум двигателя проезжающего автомобиля. Посреди поля угадывался силуэт трактора, чуть позже я увидел и высокие заросли малины.

В животе похолодело от волнения. Приготовил длинную палку – её я раздобыл по пути из города, когда подумал, что мои шаги по трещащим зарослям поднимут слишком большой шум. Затем обмотал вокруг головы шарф, чтобы закрыть глаза и принялся постепенно прощупывать заросли палкой издалека, стараясь всё проделывать как можно тише. Однако звуки казались громкими, что действовало на и без того взвинченные нервы.

Возился я так примерно минут пять, пока не услышал позади стремительно приближающийся злобный рык. Среагировал я удивительно быстро – бросил палку, развернулся, быстро стянул шарф. Когда я вытащил газовый баллончик из кармана и брызнул – псина была уже совсем рядом. Стрелял я наугад, но по морде, похоже, попал, после чего пёс мгновенно потерял ко мне интерес, просто развернулся и даже без скулежа припустил куда-то обратно в темноту. Только когда я развернулся обратно к зарослям и продолжил работу – адреналин стал доходить до меня. Я стал прощупывать малинник шустрее и держал баллончик наготове. Не знаю, сколько времени прошло, но в состоянии испуга минуты капали быстро. В один момент палка уткнулась во что-то твердое. Судя по стуку – доска. Не стягивая шарфа, я вытащил эту штуковину из зарослей. Небольшая четырёхугольная тонкая дощечка. Дотрагивался я до нее с опаской. Кончики пальцев нащупали что-то вроде рамы с узорами и потрескавшуюся краску. Да – это определённо была икона.

И сразу как-то тревожно стало.

Дар. ( часть 6)

Мы поднимались по обшарпанной леснице старой шестиэтажки. Остановившись у двери квартиры, где жил раньше Костик со свой женой, я нажала на кнопку звонка.

— Кто там?- донесся из-за двери женский голос.

— Меня зовут Маша. Я пришла поговорить с вами о Косте.

Дверь немедленно открыли. На пороге стояла миловидная девушка в широкой мужской рубахе, очень похожей на рубашку Костика. Она держала в руках полотенце, волосы её были влажными. Впустив, она повела меня на кухню.

— Вы что то знаете о нём, да? Вы знаете, где он? — забросала меня вопросами Настя.

— Я всё вам расскажу. Сядьте и успокойтесь. Вам покажется невероятным то, что я сообщу вам, но умоляю выслушать меня. Выводы свои сделаете позже.

Ваш муж мертв. Его убили около полутора лет назад, спустя некоторое время после того, как он пропал. Я знаю об этом из его слов. У меня есть способность видеть души некоторых умерших и говорить с ними. Я встретила его в супермаркете, он предложил купить ваши любимые конфеты( я назвала марку). Он сообщил мне, что не может уйти туда, где ему быть положено и-за вас. Я согласилась помочь ему и рассказать вам правду. Он хочет, чтоб вы прекратили поиски и начали жить своей жизнью. Не воспоминаниями о нём. Вам нужно его отпустить.- я выдохнула и смотрела на неё ожидая реакции.

Она смотрела на меня широко раскрыв глаза. Когда я замолчала, губы её задрожали.

— То, о чем вы говорите. Так ведь не бывает. Я ходила по бабкам, они делали свои странные обряды и говорили что он найдется. Не подумайте, я здравомыслящий человек, но я уже просто не знала к кому обратиться, я искала помощи в поисках всюду. Он. он сейчас здесь?

— Он всегда здесь. Возле вас.

— Я. не подумайте что не доверяю вам, но могу я спросить у него кое-что.

Она отвернулась к окну.

— Когда туман над веткой ели сгустится, превратившись в пыль.

— И ошалевшие метели опудрят еЙ степной ковыль, -тихим голосом продолжил Костя.

Я повторила.Настя выронила полотенце из рук.Она повернулась ко мне, вся бледная, и прошептала:

— Значит, это всё правда. — Голос её дрожал. — Это строчки его стиха. Он писал стихи.Стеснялся их и показывал только лишь мне. А я была от них в восторге. Он утверждал, что я необъективна. Потому что люблю его. Вот и стихи мне нравятся. Может и так, сейчас это уже неважно. Я. я так растеряна, я не знаю, что сказать. Дайте мне немного собраться. Хотите чаю?

Она поставила старенький желтый чайник на плиту, достала из шкафчика пачку с чаем. Уронила её на стол, рассыпав содержимое . Высыпала из коробки остатки в заварочный чайничек с узким горлышком.

— А. а как он умер? Он попал в аварию?

— Нет. вы действительно хотите это знать? С этим знанием жить вам станет нелегко. Я вообще советовала бы вам уехать.

— Я хочу знать! Он не стал бы от меня скрывать ничего!- твердо заявила Настя.

— Всё произошло так, как произошло именно потому что он от вас кое-что скрыл.

— Этого не может быть!

— Увы, но всё так. Было условие ничего вам не рассказывать, он выполнил его и в итоге спасти его было просто некому. Ваш Костя хороший человек, но слишком доверчивый.

— Это верно. Расскажите мне всё!

Я посмотрела на Костю.Он молчал.

— Что ж. Видит бог, я хотела оградить вас от всего этого. — и я рассказала ей всё то, что поведал мне в парке Константин.Закончив, я встала из-за стола.

— Знаете, Настя, мне нужно идти. Я выполнила просьбу вашего мужа, вы теперь знаете всё.

— Как? Вы оставите всё это так, как есть? — она возмущенно поглядела на меня.

— Я ничего не исправлю. Я могу написать заявление в полицию, но что я в нём укажу? Что мне рассказал обо всём этом призрак? Вы понимаете, что у нас нет никаких доказательств? Не стихи же ваши мне в полиции рассказывать.

— Но нельзя же оставлять преступников безнаказанными! Другие люди могут тоже от них пострадать!

— Могут. И страдают. Ваш муж сообщил мне, что его убийство было не единичным случаем. Уезжайте, Настя. Мы ничего не изменим. Они просто нас убьют.

-Подождите, не уходите. Сядьте. Вы сказали, что доктор при приёме документов всё время что то печатал в компьютере. Думаю, что должна быть какая то база. Данные о донорах, и возможно, о их клиентах. Должны же и они иметь какую то бухгалтерию.

— Думаю, да. К чему вы клоните?

— Мы можем похитить эту информацию!

— Вы в своем уме? Каким образом мы получим к ней доступ?

— Я стану следующим донором.- немного помолчав ответила Настя.

— Нет! Нет! Скажи ей, что я запрещаю ей в это ввязываться! — закричал Костя.

— Костя сказал, что запрещает вам делать это, — повторила я.

-Я тоже не давала согласие на то, чтоб его зарезали как свинью.

-Вы не сможете провернуть это всё в одиночку. Вас просто убьют!

— Я прошу вас помочь мне. Прошу помочь и Костика.

— У вас есть план?

— Четкого плана нет, но есть одна идея.

На следующий день Настя нашла в институте Оглобина. Сказала ему, что ей очень нужны деньги на поиски Кости.Тот, помня об отсутствии родственников у Насти, согласился ей помочь.

Ей позвонили через четыре дня. Назначили встречу, и она на неё пошла. Всё было в точности так, как и с Костиком. С одним небольшим исключением.

Оставшись в кабинете одна, она включила компьютер доктора. Пароль не был помехой- за полтора года Костик выучил пароль наизусть, несмотря на частую его смену.Вставив в разъем флешку, она скопировала на неё всё содержимое.

Найдя укромное место неподалеку от клиники, крепкий сотрудник СОБРа расположился в нём, чтоб иметь возможность видеть въездные ворота. Глубокой ночью к въезду подъехал автомобиль. Ворота тут же открылись, впустив его. СОБРовец объявил по рации начало операции. Несколько парней в масках перелезли через забор и крадучись подошли к зданию.

Настя заметно нервничала. Время шло, а подмоги всё не было. Но она твердо верила в то, что сотрудники полиции знают своё дело.

Когда наконец за ней пришли, нервы её были на пределе. Но, собрав всю свою волю в кулак, она протянула руку для инъекции.

Настя пришла в себя в моей квартире. Я забрала её к себе домой, когда СОБР, ввалившись в клинику , положил всех на пол, а затем вывел из здания. В кармане Насти находилась флешка, среди различной информации на ней находилась папка с паспортными и медицинскими данными людей, считавшихся пропавшими без вести. Ранее Настя указала полиции место захоронения трупов этих людей.

Также на флешке были найдены счета различных банков, адреса переводов, рядом с которыми стояли имена и фамилии. Это были пациенты подпольной клиники по незаконной пересадке органов.

Негодяев в медицинских халатах взяли что называется с поличным. Ведётся следствие.

Обо всем этом я рассказала Насте, отпаивая её чаем.

— Откуда ты знаешь, как всё произошло, тебя ведь не было в клинике? — спросила Настя, и сама же себе ответила,- Ах да. Костик. Костик, ты был там?

— Был. С самого начала операции захвата и до её конца. Этим мразям не отвертеться. Я слышал, как следователь, просматривая Настину флешку, а позже и изъятый компьютер, говорил, что тут материалов на пожизненное.

Я передала ей слова Кости и от себя добавила, что восхищена ею. Её смелостью. Что было бы, если бы оперативники опоздали бы хоть ненадолго.

— Кхм. — кашлянул Костя.- Мне пора уходить. Спасибо тебе, Маша, за всё. Я хочу немного отблагодарить тебя.Вот код от банковской ячейки. Там Оглобин хранил деньги, которые выплачивала ему эта клиника. — он назвал код.- Распорядись ими по своему усмотрению, ну и помоги Насте.

Высокие золотые фигуры безмолвно стояли за его спиной. Он повернулся к ним.

— Скажи Насте, что я люблю её. И умоляю её прожить свою жизнь счастливой! Я люблю тебя, Настя!- прокричал он, и фигуры унесли его.

Я перевела все деньги из ячейки Оглобина в фонд помощи людям, умирающим от рака. Настя согласилась со мной.

Дар. ( часть 4)

Чертовски сложная выдалась неделя! Зайдя после работы в магазин, я долго ходила между рядов с вкусняшками, раздумывая, чем бы таким побаловать себя и при этом не набрать пару-тройку лишних килограмм.

— Эти конфеты очень вкусные.

— Что, простите? — оторвав взгляд от полок я посмотрела на незванного советчика. О Боже, нет, только не это.

— Я всегда покупал их для Насти, — меланхолично произнес он.

Он- высокий парень лет двадцати пяти, в джинсах, клетчатой рубахе. Он был бы даже красив, если бы не мертвенная бледность его лица и рук. Он провёл руками по волосам, попытался улыбнуться.

— Я вызываю у вас неприязнь?

«относись к каждой душе с почтением».

«не имеешь права глядеть с неприятием или свысока на тех, кто нашёл тебя и нуждается в твоей помощи».

Я словно увидела бабушку, глядящую с укором. Я внимательно оглядела парня. Он выглядел таким потерянным, словно ребёнок, заблудившийся и ищущий маму. Мне стало стыдно.

— Нет, не вызываете. Давайте уйдём отсюда и спокойно поговорим.

Парень широко улыбнулся.Надо же, усмехнулась про себя я, а мне казалось, что позитивные эмоции это способность живых.

Расплатившись за конфеты- выбор нового знакомца, я вышла из магазина. Стоял октябрь, и , хоть дни ещё были погожие, к вечеру заметно холодало. Поёжившись, я повернулась к парню:

— Прохладно. А одежка твоя не по сезону.

— Я не чувствую холод, — невозмутимо ответил он. -Куда пойдём?

— В конце улицы, сразу за поворотом есть небольшой скверик. Не думаю, что в такой час нам кто-то помешает спокойно обсудить твою проблему. Холодновато нынче для променадов.

— Почему вы считаете, что у меня есть проблемы?

— Иначе тебя здесь уже не было бы.

В сквере было затишье. Деревья росли по его периметру плотной стеной, видимо это значительно сдерживало ветер. Я перестала мёрзнуть и расправила плечи.Он шёл широко расставляя ноги, и всё время норовил пнуть ворох осенних листьев на тротуаре. Трогательно улыбался, когда его ступня проходила сквозь них и ему это не удавалось.

— Никак не могу привыкнуть, — говорил он.

Дойдя до щитка с объявлениями он помрачнел. Тронув меня, кивнул на листочки, скопом налепленные на него. Я стала их рассматривать. Среди кучи текстов о купле-продаже, фотографий утерянных животных висело объявление об исчезновении человека. Несколько строчек с описанием и фото.Фото моего нового знакомца.

— И здесь повесила. Второй год уже, а она всё не смирится.

— Кто — она? Давай по порядку. Расскажи мне всё.

— Меня зовут Константин.Я студент мединститута .Живу. — он осёкся.- Жил со своей женой, Настей.Я сирота, рано лишился отца, мамы не стало когда поступил в мед. Тяжело было одному. Одиноко. Друзья у меня конечно были, но. В нашем кругу не принято было посвящать друг друга в личные проблемы такого, психологического плана. Да мне и не хотелось общаться с ними в депрессивные моменты своей жизни. Мне было одиноко, пока я не встретил Настю.

Встреча с Настей- это встреча двух одиночеств. О своих родителях она рассказывала мало, мать спилась в каком то северном городишке, отца она и не помнила. Ушёл ещё когда и не родилась . Но она умничка у меня, рук не опускала никогда, выучилась с золотой медалью, получила грант и приехала в наш город. Поступила в мед. Там мы и познакомились с нею. Расписались по тихому и зажили вместе. Здорово жили, не ругались совсем. Как два щенка беспородных жались друг к другу, прибились друг к дружке в этой жизни и тепло нам было.

И был в моей группе паренёк, Васька Оглобин. Имя да фамилия у него были простецкие, а идей в голове море, одна грандиозней другой. Эх вы, любил рассуждать он на наших посиделках за рюмкой-другой, низко вы берёте, мелко плаваете. Вот выучимся мы все. Вот кто куда пойдёт? Ты, Вовка? Хирургом в горбольницу сутками за копейки пахать? А ты, Натаха? Педиатром в поликлинику, за те же копейки мамашек полоумных да бабок с маразмом выслушивать? Смеялись мы над ним, спрашивали, сам то он чего пошёл в такую профессию неприбыльную. Он делал загадочное лицо, выдерживал паузу и заговорщицки шептал: и в нашей с вами стезе есть, еееесть золотые жилы, извернуться только надо, связи надо. А на государство горбатиться я не стану.

Ну болтал и болтал, что возьмёшь с пьяного человека. Никто всерьез его бредни не воспринимал. Однако в какой то момент финансовое положение его стало заметно улучшаться. Он стал дорого одеваться,машину крутую купил, сорил деньгами. Нам любопытно было, откуда в нем такие перемены, но на все расспросы он лишь улыбался.

Стали нас с Настей выселять из общежития, семейные вы, говорят, не положено вам с одиночками вместе жить. Что делать? Денег кот наплакал, помощи ждать неоткуда. Занял я у ребят, Настя у подружек одолжила , еле наскребли на оплату однушки на окраине. Да и бог с ним, что условия такие, дальше как? Чем платить в следующий месяц, как друзьям долги раздать? Оба мы подрабатывали, но заработки наши были малы. И я обратился к Ваське. Объяснил ситуацию, попросил подсобить, ведь нашёл же он подработку такую, может есть местечко и для меня. Он обещал подумать.Нашёл меня сам через две недели, сказал что переговорил с кем нужно и может мне в моей ситуации помочь. Предупредил, что не всё в конторе этой в рамках закона, а потому нужно молчать . И о разговоре нашем никому не рассказывать. Даже Насте. Я согласился и спросил, что от меня требуется. Время поджимало. Он ответил, что со мною свяжутся. Через некоторое время мне действительно позвонили. Уточнили с кем говорят и назначили встречу, предупредив, что о встрече этой сообщать не стоит никому. Приехав по сказанному мне адресу я был очень удивлён- это была небольшая частная ветклиника. Она занимала аккуратное двухэтажное здание. Удивительна эта ветеринарка была своей системой охраны. Высокий, плотный, без единой щели забор, видеокамеры , несколько крепких ребят из охраны. Зачем это всё? Что тут охранять? Вспомнив разговор с Васькой о несовсем легальных занятиях я подумал, что это немного объясняет увиденное мною. Что ж, чем бы не промышляли эти живодёры, придётся немного поступиться моральными принципами.

Войдя в здание, я удивился тому, как там было безлюдно. Не было собачников с угрюмыми псами на коротких поводках, не было дамочек с переносками, в которых сидят обречённые на кастрацию котяры. Не видно было персонала. Лишь в углу сидели двое мужчин в форме охраны. Увидев меня, один из них снял трубку стационарного телефона и , нажав кнопку, сказал что то. Через несколько минут ко мне подошёл мужчина в медицинском халате. Уточнив моё имя, он велел следовать за ним.Мы прошли по коридору, мужчина остановился у одной из дверей. Набрав код открыл её. За дверью находилась маленькая вся заставленная какими то коробками комнатка, одна из стен комнатки отсутствовала. Доктор щелкнул выключателем, и я увидел лестницу. Она вела вниз, видимо в подвал. Я заметно напрягся. Но, вспомнив о деньгах, шагнул следом за доктором.Спустившись по лестнице, я увидел длинный коридор, идентичный коридору первого этажа, и множество дверей. Открыв одну из них, доктор вошёл, я следом. Это был медицинский кабинет. Стол с компьютером, два стула, кушетка. Сев на один из стульев, доктор жестом указал сесть и мне на второй. Я начал спрашивать его, в чем будет заключаться моя работа, но он махнул рукой не дав мне договорить. Достал из стола анкету, протянул мне и сказал заполнить её. Спросил, взял ли я с собой документы. Я выложил их на стол. Ознакомившись с ними, он принялся что то из них выписывать.Тем временем я заполнял поля анкеты.

Все вопросы анкеты так или иначе касались моего здоровья. Когда и чем болел, причем был указан огромный перечень заболеваний и предлагалось пометить, были ли у меня какие-нибудь из них. Группа крови, резус фактор. Вопросы касались всего, даже количества половых контактов в неделю, поездок за рубеж, всего. Заполнял я её долго, не могу сказать сколько по времени, часов в кабинете не было. Доктор в это время печатал что то в компьютере. Наконец закончив, я протянул ему анкету. Бегло просмотрев её, он встал и , велев мне ожидать его, вышел. Закрыв кабинет вместе со мною на ключ.

Подойдя к входной двери и прислушался. Когда шаги стихли, я метнулся к компьютеру и включил его. Пароль! Введя несколько символов наугад, я оставил попытки и выключил его.

Ждать мне пришлось недолго. Вскоре я услышал скрежет ключей в замке, дверь отворилась, в проеме её стоял доктор в компании троих мужчин крепкого телосложения. Доктор сказал, что нам нужно пойти в процедурный кабинет и сдать анализы. Встав я снова пытался задать ему вопросы, но он игнорировал их.

— Ты пойдёшь сам, или ребята тебе помогут? — доктор поглядел на меня поверх очков и вышел из кабинета. Я пошёл за ним.

В процедурном кабинете полная медсестра средних лет сделала забор крови,взяла мазок, выдала маленькую ёмкость и кивнула в сторону узкой двери. Видимо, туалет.

Дверь туалета была без щеколды. Плотно прикрыв её за собой, я подошёл к рукомойнику и открыл воду. Мысли в моей голове путались. Я не знал, что и предположить. Что они хотят от меня? Зачем нужны такие подробные сведения о моём здоровье? Медсестра крикнула, чтоб я поторопился.

Поставил ёмкость с мочой на узкий столик.Женщина сняла телефонную трубку и сказала в неё, что её часть работы выполнена. Я робко спросил и её, но она не глядела в мою сторону, словно не слышала.

Открылась дверь и я увидел своих новых знакомых- доктора и парней. Они сопроводили меня в другой кабинет, где молодой мужчина азиатского типа внешности делал мне УЗИ, кардиограмму и ещё некоторые процедуры.Когда он закончил, всё повторилось: телефон, недолгое ожидание, доктор и охрана.

Они увели меня в одноместную палату в самом конце подвального коридора и закрыли в ней.

Подвал находился глубоко под землёй, так, что даже небольших квадратиков-оконец не было. Я потерял счёт времени. Один из охранников несколько раз приносил мне еду и снова запирал палату. В какой то момент мне стало уже не просто страшно, я впал в панику. Я тарабанил в дверь палаты, бил её ногами, пытался вынести её плечом, но это мне не удалось.

Я лежал на больничной койке повернувшись лицом к стене, когда дверь открылась и в палату вошли тот самый доктор, встретивший меня, азиат троица из охраны и мой друг Васька.

— Васька, что происходит? Настя волнуется, сколько я здесь? — я схватил его за плечо, но охранник отстранил от него мою руку.

— Всё будет хорошо, Костик, не переживай, доверься мне.Ты получишь очень большие деньги, просто расслабься и доверяй мне. А сейчас сядь и протяни руку, тебе поставят укольчик.- как только Оглобин произнёс это, один из охранников усадил меня сильно надавив на плечи, другой заставил мою руку выпрямиться и закатил рукав. Азиат набрал в шприц прозрачную жидкость и сделал мне внутривенную инъекцию. Всё поплыло перед глазами буквально в эту же секунду.

Очнулся я в большом прохладном зале, полностью обложенном кафельной плиткой. Горели кварцующие лампы. Их свет отчего то не слепил меня. Я попытался встать. Это получилось неожиданно легко. Я посмотрел вниз и увидел. Увидел, что тело моё встало из идентичного тела. То есть я встал, другой я остался лежать. Повернувшись я стал разглядывать этого другого я. Тело лежало недвижимо, грудная клетка была вскрыта. Я склонился над нею и увидел. я увидел что сердце отсутствует.

Источник